– И кто же туда вошел?

– Увидишь – скоро. Пусть это станет сюрпризом для тебя.

– Надеюсь, приятным?

– Надейся, надейся…

Порывшись в мешке, Светлан достал копченый окорок, специально выданный ограми для зверя, и кинжалом срезал с мяса ломоть, насадив на острие. Кобрис сразу оживилась, придвинувшись ближе и нацелив глаза на благоухающую говядину, – уж она точно не была вегетарианкой. Ухмыльнувшись, Светлан принялся кормить хищницу с руки, поначалу опасаясь за пальцы… как оказалось, зря: со своими ядовитыми клыками она привыкла обращаться аккуратно. Впрочем, время от времени кобрис, своевольная как все коты, пыталась выхватить кус, но Светлан был быстрее. А воздерживаться от лишнего напора у нее хватало ума. Жеванием она себя не утруждала, заглатывала сразу. Предатор – одно слово.

Все же кобрис был потрясающе красива. Это сочетание кошачьей грации со змеиной расцветкой… Ну как в такую не влюбиться?

– Вот так и рождается большое чувство, – вздохнул Светлан, когда от окорока осталась только кость. – Мы ценим женщин за красоту, а они нас – за устроенный быт.

– Жизнь делает из рыцарей циников? – заметил Артур. – На самом-то деле ты не думаешь так.

– Об Анджелле – нет. И ведьмы в этом не замечены. Но они не делают погоды… а если и делают, то не ту. «Я ж тебя так любил, так любил!» – проныл он гнусавым голосом.

– Это стихи? – с сомнением спросил король.

– Этот стон у нас песней зовется, – пояснил Светлан. – Народное творчество вечных мальчиков. Через столетие потомки будут умиляться.

Теперь окончательно стемнело, и хотя шестиногам мгла вовсе не мешала, следовало позаботиться о ночлеге – не столько ради себя, сколько из-за ожидаемого пополнения. Впрочем, Светлану тоже не помешал бы короткий привал. Как ни комфортно было мчать на таких «лошадках», в глазах уже рябило от беспрестанной смены картинок – душе хотелось постоянства, тишины. Ну, можно еще лесных птичек послушать…